Европейская философия

Европе́йская филосо́фия ведёт начало с греков, которые не только овладели с помощью уже существовавшего до них мышления новыми предметами (такими, как наука и философия) и расширили старые методы (как, например, логический метод), но впервые создали то, что называется теперь греческой формой мышления: они впервые открыли человеческую душу, человеческий дух, в основу которого легло новое самопонимание человека.

Открытие души и духа — следовательно, человека, как мы его теперь понимаем, — произошло в послегомеровскую эпоху. Следствия этого открытия (самого значительного из всех, которые когда-либо совершались и могут быть совершены) нашли своё выражение в греческой философии. Греческая философия не только является фундаментом европейской, но также составляет её структуру и её существенное содержание: до сих пор европейские мыслители питаются греческим духовным наследием. «Мы, конечно, стоим выше Гиппократа, греческого врача. Мы даже можем сказать, что стоим выше Платона. Но это верно только в том смысле, что мы располагаем более обширным материалом научного познания, чем Платон. Что касается самого философствования, то мы, пожалуй, едва ли достигаем его уровня» (К. Jaspers, Einführung in die Philosophie, 1950).

Ещё и поныне действительной формой европейского мышления является мышление средневековое. Схоластика распространяла наследие греческих мыслителей через духовные ордены, которое перешло к схоластическим учёным не в его первоначальном виде, а в латинских переводах. Ранняя схоластика опиралась почти целиком на произведения Боэция, переведшего на лат. язык «Категории» Аристотеля и его работу «Peri hermeneias» («Об истолковании»), а также труд Евклида «Stoicheia» («Основные начала геометрии»). Сначала об Аристотеле больше не было никаких сведений. Только в 1128 Яков из Венеции перевёл на латинский язык «Аналитику», «Топику» и «О софистических опровержениях» («Perisophisticon elenchon»); Фома Аквинский также имел в своём распоряжении только эти переводы. Примерно в середине XII века стали известны естественнонаучные аристотелевские труды, затем естественнонаучные работы Птолемея и Евклида, переведённые с греческого на латинский язык в Палермо, и с арабского на латинский, появившиеся в Толедо (где иногда этому переводу предшествовал перевод на кастильский). К этому же времени на латинском языке появились медицинские и астрономические произведения арабов. Из трудов Платона в раннем средневековье был известен только «Тимей» в переводе Цицерона, но пользовались не этим текстом, а почти исключительно комментариями к «Тимею» Посидония в латинском переводе Халцидия. Кроме этого, Платона знали только по цитатам, приводимым в работах латинских отцов церкви, прежде всего Августина и Боэция, которые до XII века включительно были авторитетами для Европы.

По сравнению с ними греческие отцы церкви не играли большой роли, хотя они были представлены такими значительными фигурами, как Дионисий Ареопагит, отец христианской мистики (наряду с Августином) и основной источник неоплатонизма, и Иоанн Дамаскин, представивший в своём переведённом на латинский язык произведения «Pege gnoseos» («Источник познания») мир идей всех греческих отцов церкви, собранных воедино. Влияние Платона на европейское мышление в период поздней схоластики уменьшилось, так как в это время стали известны «Метафизика», «О душе», «Этика» и «Политика» Аристотеля, причём опять-таки косвенно, благодаря посредничеству арабских и еврейских учёных, переводивших аристотелевские тексты с арабского на кастильский или латинский языки. Аристотель стал неоспоримым научным авторитетом начиная с XIII века и оставался им до конца средних веков.

Поздняя схоластика ставила перед собой главным образом одну задачу: интерпретировать Аристотеля и согласовывать его учение с откровениями Святого писания и мнениями признанных отцов церкви. Правда, переводы содержали много ложных толкований, извращений и искажений в духе рационализма. К тому же средневековье было эпохой комментаторов. Каждый переводчик давал комментарий к переведённому им тексту, и эти комментарии играли в средние века по меньшей мере такую же роль, как и текст. Переводчику его комментарий, разумеется, был интереснее и важнее, чем сам перевод. Поэтому он интерпретировал и переводил греческий текст соответственно пониманию, представленному им в его комментарии. Это была философия переводчиков и комментаторов, вошедшая в науку схоластических мыслителей и оттуда через монастыри и университеты воспринятая европейскими народами, но не подлинно греческий дух.

Европейское мышление, таким образом, в решающие столетия формировалось в направлении одностороннего рационализма, который затем у Декарта победил все другие формы мышления, а в эпоху Просвещения, вплоть до Гегеля, целиком пронизывал духовную жизнь и до сих пор оказывает сильное влияние на современную философию. Когда в XIV веке турки-османы угрожали Византии, и бежавшие оттуда греческие учёные привезли с собой в Западную Европу греческие тексты, было уже слишком поздно. Хотя и признавалось, что схоластика знает лишь искажённого в плотиновском духе Аристотеля и Платона в неоплатоновской трактовке, мыслительные формы Западной Европы уже твёрдо установились. Напрасно Паскаль сопротивлялся напору рационализма. Огромное царство ценностных понятий было изолировано от понятий, объясняющих мир, и объявлено второстепенным. Истина отныне была доступна только рассудку. Гуманисты и неогуманисты, которые пытались, хотя и с запозданием, изменить это положение, играли эпизодическую роль.

Но идейное наследие греков нашло ещё и второй путь в Европу — не через Рим и Палермо или через Александрию и Толедо, а через Византию, которая стала законным наследником греческих мыслителей. Византийские учёные, греческие отцы церкви и монахи в Афонском монастыре говорили и писали по-гречески, и — самое главное — у них были первоисточники, язык и благодаря ему духовная атмосфера были здесь в основном греческими, и многое из специфики греческого духа было сохранено. Важно ещё и второе различие между Византией и Западной Европой: ведущим философом в Византии был не Аристотель, отец логики, а Платон, открывший мир идей, о котором западноевропейское средневековье ровно ничего не знало.

Чем Фома Аквинский был для Западной Европы и ещё до сих пор является для римско-католической церкви, тем для Восточной Римской империи и для православной церкви является Фотий, византийский патриарх. Он понимал и резко подчёркивал принципиальное различие римского и византийского христианства; считал Византию единственным очагом европейской культуры, сохранившимся после переселения народов; в 870 Фотий основал в Византии Академию, читал лекции по греческой философии. Византийские учёные распространяли его идеи, так же как западноевропейские — идеи Фомы Аквинского. В духе Фотия действовали также двое знатных молодых людей из Салоник, примерно одного с ним возраста, — Кирилл и Мефодий, славянские апостолы.

Как Париж влиял на Западную Европу, так Византия влияла на славянские народы. Так, например, литургия православной церкви непонятна без знания платоновской философии, но прежде всего это относится к формированию слав, языков. Как мышление западноевропейских народов окончательно сформировалось в период схоластики, так восточноевропейское мышление сформировалось в период деятельности христианских миссионеров, выходцев из Византии. Кирилл изобрёл письменность для славянских народов, которая в основном используется и сейчас, и благодаря которой славянские языки приобрели ясную форму, а вместе с формой и собственный смысл, объективный дух. Греческое духовное наследство выражается у славян в общем отношении человека к миру и другим людям. Славянское мышление в своей сущности является общечеловеческим, таким, которое Ясперс называет экзистенциальным. Русский философ Киреевский, во времена Гегеля учившийся в Берлине, говорил, что особым чувством постигают западные мыслители нравственное, другим чувством — прекрасное, третьим — полезное; истину постигают они абстрактным рассудком, и ни одна из этих способностей не знает, что делает другая, пока не завершится её деятельность. "Бесчувственный холод рассуждения и крайнее увлечение сердечных движений почитают они равно законными состояниями человека. Аристотелевская система разорвала единую взаимосвязь духовных сил, оторвала все идеалы от их нравственных и этических корней и пересадила их в сферу интеллекта, где имеют значение только абстрактные знания» («О характере просвещения Европы», М., 1861). Европейскую философию, сильно упрощая, можно представить собой как противостояние аристотелевского и платоновского видения мира, но в целом такая точка зрения не выдерживает серьёзной критики. По сути, европейская философия началась с Декарта, который заложил основы системы рационального познания мира взамен схоластической. Вместе с тем это был определённый выход за рамки "Аристотеля и Платона" заложивший основы качественно новых способов познания мира.(Научного способа). Как бы не было соблазнительно представить дальнейшее развитие философии как полемику Платона и Аристотеля (например, отношение Канта к французскому просвещению), тем не менее, оно проходило в рамках уже совершенно иной парадигмы. Идеализм возник не как отрицание рационального способа познания, а как отрицание сугубо механистического видения мира.

 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home